Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

drunk

Дом сумасшедшей, Саратов, ул. Челюскинцев

Оригинал взят у antiteza в Дом сумасшедшей, Саратов, ул. Челюскинцев
В центре Саратова, на ул. Челюскинцев, недалеко от Дома Кино находится...

Я бы сказала один из самых впечатляющих арт-объектов, которые я видела, но это не арт-объект. Это дом местной сумасшедшей, про которую саратовцы шутят, что это первый саратовский блогер. Чем-то хозяйка дома напоминает гораздо более известного харьковского Олега Митасова, но она не менее интересна. В её квартиру ведёт отдельный вход. Лет 20-25 назад на доме начали появляться записки. С тех пор они обновляются и дополняются, судя по всему, практически каждый день. В записях упоминаются даты. Содержимое действительно напоминает полубессвязный блог, на 99% политического и околополитического содержания.

Судя по записям, хозяйку дома зовут Неводова М.П., у неё две дочери, она не любит Путина, Медведева, Радаева, КГБ, ФСБ, ГУЛАГ, Гитлера, евреев, татар — ну в общем много кого и чего не любит. Её политические взгляды не просматриваются. Изредка попадаются записи отвлечённого содержания, вроде «волосы наэлектризованы в пучёк не собрать». Предложения разной степени связности, орфографических ошибок мало.

Больше про хозяйку «блога» мне ничего не известно. Проходящая мимо женщина сказала, что хозяйка агрессивна, и, была бы она здесь, накинулась бы с матюгами. Возле входа туда-сюда носится котик с безумным взглядом, то взлетая на дерево, то ныряя в дверь, то влезая на кровлю входа. Неясно, что так повлияло на эту женщину — какие у неё были взаимоотношения с властью, какова её биография, сколько ей лет. Может быть, кто-то что-то знает?..

1.




Collapse )

drunk

Музей наива под открытым воздухом в Ижевске

Оригинал взят у burckina_faso в Музей наива под открытым воздухом в Ижевске
Мой товарищ из Ижевска обнаружил шикарный музей советского наива в лесу. Как оказалось, известный в Ижевске дядька, Александр Дворецкий держал свое кафе. Аренду не продлили и ему пришлось съехать в лес. Живет тут же. Ожидает от властей поддержки. Для своих 58 лет бодр и энергичен. Недавно его по местному телику показали. Еще говорит, что у него куча всего по гаражам распихана, в том числе 16 мотоциклов и какое-то большое число великов. Рад всем кто приходит в гости.

01. Музей представляет из себя советский автохлам, любовно раскрашенный и снабженный оригинальными подписями создателя музея:
03

02. Вот сам создатель Александр Дворецкий
01
Collapse )

Вот еще пример такого же светлого и позитивного творчества. 

drunk

Михаил Чернышев "Москва 1961-67" ч.2

Оригинал взят у alexvadim в Михаил Чернышев "Москва 1961-67" ч.2

Оригинал взят у alexvadim в Михаил Чернышев "Москва 1961-67" ч.2
Попытки намылиться из Союза я предпринимал лет с двенадцати-тринадцати. Бежал из дома в Одессу, хотел познакомиться с иностранными матросами в клубе моряков, наивно рассчитывал на их помощь. Замели меня прямо на вокзале в Одессе – родители дали приметы. Ночевать пришлось в двухместном «карантине», потом ввели в основное помещение. Кормежка очень плохая. Заправка кроватей – целый ритуал, какие-то там треугольные платки надо было натягивать на взбитые подушки в строго установленном порядке. Пришлось учиться, иначе мог огрести в лоб от «старшего». После завтрака воспитатели проводили беседы в красном уголке. Рассказывали нам о Котовском, Пархоменко, Мересьеве и т.д., всем было очень интересно. Гулять выводили во двор с высоченными белеными стенами. С доминошного стола я увидел в первый раз море, маленькие корабли вдали, саму Одессу увидеть так и не пришлось. Проторчал там три недели в этом детприемнике, потом с эвакуатором привезли в Москву, на Новослободскую, оттуда забрал отец. Неудачно кончились поездки в Ленинград и Ригу.

Моя мечта смыться в свободный мир окончательно накрылась летом шестьдесят первого года, помню, мы с Лубниным чуть не плакали при известии о начале строительства Берлинской стены. Рассчитывать было не на что. Говорил с Буковским о возможности двигать через Польшу, он дал пару грамотных советов. Collapse )

drunk

Московский дневник. Катарина Венцль

В «Новом литературном обозрении» выходит книга, имеющая немало шансов быть названной «скандальной». 608 страниц московских дневников немецкой славистки Катарины Венцль, которая провела в России три года – с 1994-го по 1997-й. Венцль окунулась в жизнь столичной богемы самых, пожалуй, лихорадочных постсоветских лет российской истории, взгляд ее – острый, саркастичный, несмотря на то, что она предпочитает маску «простодушного иностранца». Среди ее героев известные художники, литераторы, философы, тусовщики; вряд ли каждому из них понравится собственный портрет. Хоть Венцль и отрицает это, ее «Московский дневник» ведет происхождение от одноименного сочинения Вальтера Беньямина, однако от автора 1990-х годов не дождешься знаменитой беньяминовской фразы о том, как он сидел у закрытой двери в комнату возлюбленной, ел марципаны, читал Пруста и плакал. Вот почти наугад выбранный отрывок из «Московского дневника» Катарины Венцль (1995 год):http://www.nlobooks.ru/rus/news/2116/2601/



Катарина Венцль родилась в Мюнхене в 1967. В Москве оказалась в 1994 в качестве аспирантки-русистки. Писала работу на тему "Идиомы в русском политическом дискурсе". Но под впечатлением московской художественной жизни увлеклась современным искусством. Автор многих выставок, проходивших в основном в Петербурге (последняя по времени прошла там в 2009).
Сегодня живет в Берлине. По-прежнему плотно контактирует с живущими в этом городе российскими художниками.
Работает переводчиком в МИДе ФРГ.
Ее полная худ.биография: http://sites.google.com/site/katharinawenzl/biografie-%D0%B1%D0%B8%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D1%84%D0%B8%D1%8F2

# Вечером я звоню по телефону, оставленному мне Кошляковым, но нет гудка. Позже я все же дозваниваюсь до квартиры, но Кошлякова нет дома. Подошедший к телефону бойкий дедушка скрипучим, как дверь старенького шкафа, голосом советует перезвонить завтра.

# Кошляков встречает меня на станции метро “Бауманская”. По дороге он рассказывает, что район старый, и в нем находилась Немецкая слобода. Кирпичный дом, в котором он живет, давно не ремонтировался. В коммуналке на третьем этаже у него есть скромная жилая комната. Комната обставлена скудной, простой мебелью. Одежда убрана на штангу, приделанную к стене рядом с окном. Кошляков говорит, что он при многочисленных переездах мебель с собой не берет, а оставляет. Он-де всегда живет в коммуналках близ центра, а мебель как-нибудь материализуется сама.
Мастерская Кошлякова находится этажом ниже, в восьмикомнатной квартире с высокими потолками, заселенной в основном художниками. Квартира забита холстом, рамами и картинами. От них стоит запах красок и клея. В мастерской Кошлякова сохранилась печка, облицованная кафелем. Стены обклеены белой бумагой А-второго формата, которую он задешево достал в какой-то типографии. Мастерская достаточно просторная, Кошляков складирует в ней огромных размеров произведения – немецкие фотообои, на которых он нарисовал архитектурные фантазии. Еще есть картины с изображением видов Москвы, на которых город напоминает древнеримские или древнегреческие монументы. Есть картина Садового кольца, к которой прилагается гипсовый макет фигуры советского интеллигента в галстуке, читающего книгу. Макет Кошляков нашел в развалинах мастерской скульптора Томского.
Где-то в середине длинного коридора лежит Дик – лохматая собака с чертами овчарки. Дик лениво дрыхнет, мало реагируя на происходящее. Только когда мы проходим на кухню, он медленно поднимается и плетется за нами, чтобы лечь на кухонный пол. Большая, покрашенная в темно-зеленый цвет кухня практически пуста. Трубы карабкаются по стенам, по всей длине кухни протянуты провисающие в середине веревки для белья. У простенка между двумя окнами одиноко стоит покосившаяся газовая плита. Одна из двух конфорок горит. В левом окне выбита часть стекла. Справа от двери перегородка отделяет покрытую несмывающимся слоем грязи ванну. Над ней уныло висит маленький ржавый кран, из которого капает холодная вода. Кошляков говорит, что в доме нет горячей воды и воду приходится греть на плите. В тусклом свете лампочки в туалете виднеется безнадежно почерневший унитаз. Махровая вонь столбом.
Вскипятив воду для чая, мы возвращаемся в мастерскую. Кошляков знакомит меня с обитателями квартиры – любителем песен донских казаков Шабельниковым, его бледной и худой женой Таней из Твери, недавно поступившей на отделение критики в литинститут, и подругой на данный момент пребывающего в Берлине художника Дубоссарского Викой. После некоторого количества выпитого “киндзмараули” тощая, как щепка, миниатюрная, угловатенькая Вика, покружившись под звучащий с аудиокассеты скрипичный концерт Моцарта, обессиленно падает на пол, смеясь. Кошляков на кухне играет фламенко на гитаре. Тетя Галя из деревни, живущая в каморке за кухней, выгоняет его в коридор. Ей эта музыка не нужна.
Когда мне становится плохо от выпитого вина, Кошляков предлагает мне съесть кусок хлеба с ливерной колбасой. Я, отказавшись от бутерброда, отсыпаюсь в пустующей комнате Дубоссарского.
Поздним утром Кошляков пытается заставить меня позавтракать борщом с салом, черным хлебом с толстым слоем масла, чесноком и яичницей с помидором. Твердит, что надо есть здоровую и полезную пищу. После завтрака он показывает мне фотографии родного Сальска и Москвы – руин империи.
Когда мы уже заканчиваем просмотр фотографий, в мастерскую заходит темный персонаж в светлом плаще, с зонтом в руках. Беспокойно расхаживая по комнате, он живо жестикулирует и нервно шутит тем хриплым голосом, который я услышала на днях по телефону. На вид ему около тридцати. Его зовут Авдей Тер-Оганян.
Появившееся за окнами солнце заливает мастерскую светом. Мы с Кошляковым отправляемся на прогулку. Перед бывшим монастырем из красного кирпича сидят бомжи и греются на солнце. От статуй спортсменов и каменных ваз на построенном в пятидесятые годы, ныне разрушающемся стадионе отбились целые куски. На дикорастущей траве мать, сын и овчарка играют в футбол.
За четвертым автобусным парком – церковь Петра и Павла. Кошляков говорит, что ее проект начертил сам Петр Первый. Дальше – сад и заброшенные усадьбы. Зеленая дверь в серой, облупленной стене, столб забора с таинственным змеевидным знаком. В луже на асфальте – тень от перил моста. Вдоль наклонившегося в сторону мостовой фасада покосившегося дома добираемся до “Красных ворот”, оттуда едем на автобусе по Садовому кольцу – у Кошлякова дела в “Якут-галерее”.

дальше: http://rostov-80-90.livejournal.com/170186.html#cutid1

еше: Фрагменты из "Московского дневника"
«Зеркало» 2005, №26 http://magazines.russ.ru/zerkalo/2005/26/ve1.html
drunk

Видеоархив Натальи Бриллинг: Поминки по Сергею Тимофееву

Для тех, кто не в теме, коротко напомню. 5 июня 1993 года в Москве был убит музыкант, художник, член ростовского товарищества "Искусство или смерть" Сергей Тимофеев. Похоронили Тимофеева в Москве. Поминки состоялись сначала в кафе, потом в сквоте на Трёхпрудном. В видеозаписи - Трёхпрудный.
Съёмка любительская, некачественная, но всё равно приятно увидеть родные и любимые рожи и физиономии. В видеоролике присутствуют: Авдей Степанович Тер-Оганьян, Юрий Шабельников, Саша Сигутин, Сева Лисовский, Серёжа Ваганов, Макс Белозор, Марьяша Маркова, Алиса Медведовская, Валерий Кошляков, Ольга Сорина, Алексей Евтушенко, Дима Келешьян, Виктор Асатуров, Виктор Касьянов, Вадим Кругликов и др.

Поёт Сергей Тимофеев и "Пекин Роу-Роу".
Танцует Авдей Степанович Тер-Оганьян.
Снимала Наталья Бриллинг.



http://rostov-80-90.livejournal.com/509759.html?nc=3#comments
drunk

Иметь или быть? Левон Нерсесян

Сегодня захват Русской православной церковью памятников культуры стал обыденным делом. «Скепсис» немало писал о ситуациях в Ипатьевском монастыре Костромы, на Валааме, в Рязанском кремле, в Угличе. Сейчас РПЦ передают Новодевичий монастырь, на грани исчезновения оказался музей на Соловках. 22 сентября этого года в Госдуме должно начаться обсуждение закона «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в муниципальной и федеральной собсвенности», который призван легализовать происходящую валовую передачу церкви культурных памятников. В преддверии этого обсуждения об отношениях музеев, церкви и государства мы попросили рассказать специалиста по древнерусскому искусству, научного сотрудника Третьяковской Галереи Левона Вазгеновича Нерсесяна, в конце 2008 года решительно выступившего против перевоза знаменитой рублёвской «Троицы» на богослужение в Троице-Сергиеву Лавру.

http://www.scepsis.ru/library/id_2804.html
drunk

Осмоловский



— Что вы, современный художник, забыли на «Селигере»?
— Меня про эту поездку на «Селигер» сейчас постоянно спрашивают. Меня пригласили молодые художники, которые приехали на этот «Селигер» общаться с другими такими же молодыми ребятами. Они хотели, чтобы я прочитал им лекцию. Я выбрал тему «Художественные программы», так как считаю, что главная проблема молодежного искусства — именно отсутствие внятных художественных программ. Кроме этого, у меня был любознательный интерес. Мне было интересно посмотреть, как государственные инициативы реализуются в конкретные дела.

— То есть для вас это была своего рода туристическая поездка?
— Можно это и туристической поездкой назвать. Плюс к этому, в то время была жуткая жара в Москве. И поездка была поводом проехаться 300 километров на большой скорости под кондиционером. Для меня это не был никакой манифестационный жест или шаг. Я вообще считаю не важным, в каком контексте ты находишься. Конечно, за исключением контекста нацистского, скинхедовского и фашистского. К подобному контексту я отношусь нетерпимо, и в этом вопросе компромиссов быть не может. Во всех других случаях важен не контекст, а что ты в этом контексте делаешь. Внутри селигеровского контекста я не произнес ни одной фразы, за которую мне было бы стыдно. Да и сложно представить какой-либо контекст, где мысль об искусстве как-то существенно искажалась.

— Раз вы ездили туда исключительно из спортивного интереса, поделитесь тогда впечатлениями. Как вам те молодые ребята, которые съехались на «Селигер»? На них сейчас много всякой грязи выливается.
— Я не вижу, чем эти молодые ребята, которые туда приезжают, отличаются от других молодых ребят в других местах. Это большое количество разных молодых людей, провинциалов, из разных городов России. Они просто приехали туда, чтобы обменяться какими-то идеями, познакомиться, подружиться. Обычная история. Ничего экстраординарного. Такой современный вид пионерлагеря.

— И не имеет значения, какие идеи обсуждаются в этом пионерлагере.
— А там разные идеи. И они, конечно, конкурируют друг с другом.

— Вы хотите сказать, что на «Селигере» господствует плюрализм мнений и нам нагло врут насчет того, что мероприятие это сугубо идеологическое?
— Там вообще никакой идеологии нет. Абсолютно. Это как раз мне не очень нравится. Я за большую жесткость и идеологическую вменяемость. Молодые художники, которые меня пригласили, они там делали в высшей степени критические работы. Которые, наверное, не очень понравились бы современной власти. Например, один художник, я забыл его фамилию, сделал колокола из резины. В которые невозможно звонить. То есть они внешне выглядят как колокола, но когда ты бьешь в них, звук они не издают. И там огромное количество людей, которые занимаются искусством или какой-то наукой, каким-нибудь ноу-хау всякими. Им всем вообще до политики нет никакого дела. И мне кажется, это нормально, если власть предоставляет свои возможности, то нужно этим пользоваться.

— То есть, по-вашему, государство вкладывает в «Селигер» кучу денег и никаких своих целей при этом не преследует?
— А какие цели должно преследовать государство? Цель одна: повышение собственной эффективности. А эффективность как раз и может повыситься, если люди общих идей вместе соберутся и что-то вместе придумают.

Организует все это известный всем Якеменко. Имидж которого, созданный средствами массовой информации, не очень благоприятный. Возможно это правдивый имидж, а может, это чистый симулякр, то есть конструкт. Честно говоря, я средствам массовой информации не доверяю уже давно. И недоверие это исходит не из-за той или иной идеологической ориентации, а так сказать из самого формата. Например, по телевидению почти невозможно вообще какую-нибудь сложную мысль передать. Например, глупая затея «Наших» с попыткой дискредитации Сорокина обернулась для Сорокина суперрекламой. Да и хорошим для писателя развлечением, так сказать.

— Итак, вас оклеветали.
— Слишком жесткое выражение. Скорее, это эффект недопонимания — испорченного телефона.

— Никак не будете бороться с этим?
— Бороться с этим бесполезно. Это стандартная деятельность всех средств массовой информации в России. Повторяю: в силу своей внутренней структуры СМИ, хотят они того или нет, не могут сообщать адекватную информацию. В такой ситуации, на мой взгляд, умнее всего способствовать деконтекстуализации собственной деятельности, то есть появляться в разных контекстах, создавая таким образом собственный.


— И когда сейчас все противники «Селигера» обвиняют вас в том, что вы — бывший оппозиционный художник — поддерживаете действующую власть, они на вас тоже неверно понимают? Вы не перестали быть оппозиционером?
— Нет. Я критически к современной власти отношусь. Хотя бы потому, что критически отношусь к капитализму, так как понимаю, что его ресурс исчерпаем. При этом я считаю, что действующая сейчас в России власть лучше ельцинской, конечно. Она более вменяема. Или скажем так, более осязаема. Она осознает себя властью и в этом качестве осознает свои интересы, с ней можно вступить в диалог и создать ей реальную оппозицию. Вот, к примеру, с ельцинской властью это было практически невозможно сделать. Потому что сам Ельцин был в оппозиции — относительно собственного народа, да и самого себя в ряде случаев. В один день говорил одно, на следующий абсолютно противоположное. Государство у нас было сборищем сплошных оппозиций. А вот к нынешней власти оппозицию реальную можно попытаться выстроить.

полностью здесь: http://www.saltt.ru/node/4106