Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

drunk

Романтика

Оригинал взят у halfaman в Тимофей Разенков
Я назначаю свидание
В шесть на Триумфальной
Приходи, моя родная
Тебе понравится

Встанем в сцепку
Или сядем на тротуар
Дальше мы свинтимся
Меня красиво заломит амбал

В автозаке мы сядем вместе
Это лучше чем поход в кино
Автозак - романтичное место
Тут и лавки и экран
Который загораживает толстая сталь

После митинга мы пойдем гулять
На набережную или куда-то еще
Будем о марксизме мило рассуждать
И из одной тарелки есть салат

Мы не станем говорить "я люблю тебя"
Мы будем совершенствовать мир и жизнь
И вместо обычных трех слов
Я скажу тебе "Свобода, Равенство, Социализм"

Я назначаю свидание
В шесть на Триумфальной
Приходи, моя родная
Тебе понравится

http://www.stihi.ru/avtor/kudrazenkov
drunk

Фотопост: Владимир Архипов "Самодельная Россия" @ Red October

Оригинал взят у citizen_ka в Фотопост: Владимир Архипов "Самодельная Россия" @ Red October
Попадаю в это выставочное пространство уже второй раз - первым была выставка Сергея Браткова - и опять все никак не привыкну к таким масштабам и "сквозности" помещения. В отличие от первой выставки, здесь, конечно, объекты разбросаны по всему залу, а не развешены по стенам в паре десятков метров друг от друга, но от этого не сильно легче. "Самодельная Россия" и правда вся насквозь самодельная - "реди-мейды" прагматичного российского изобратетельства в какой-то момент кажутся очень знакомыми тем, кто хотя бы в детстве провел какое-то время у бабушке в деревне. А кто-то проводит и сейчас, и не только в России - говорят, аналогичные вещи Архипов находил и в Европе. Кстати, пару этих объектов можно было видеть здесь пососедству пару лет назад на "Русском бедном". Открытое поле с неявной логикой расставленными объектами под конец осмотра смешивается в одну мельтешащую кашу дерево-металла-ткани, а невероятность сочетаний перестает удивлять, как давно не удивляет их повсеместного изобретателя. Белый халат+клюв уже не кажутся смешной шуткой, а от домашних белозубых шкафов из икеи может даже стать стыдно. Самодельная Россия продолжает самодельничать, а в креативных кластерах продолжают открываться некоммерческие выставочные пространства современных искусств - кто кого?

http://www.facebook.com/RedOctoberGallery/info


Collapse )
drunk

Московский дневник. Катарина Венцль

В «Новом литературном обозрении» выходит книга, имеющая немало шансов быть названной «скандальной». 608 страниц московских дневников немецкой славистки Катарины Венцль, которая провела в России три года – с 1994-го по 1997-й. Венцль окунулась в жизнь столичной богемы самых, пожалуй, лихорадочных постсоветских лет российской истории, взгляд ее – острый, саркастичный, несмотря на то, что она предпочитает маску «простодушного иностранца». Среди ее героев известные художники, литераторы, философы, тусовщики; вряд ли каждому из них понравится собственный портрет. Хоть Венцль и отрицает это, ее «Московский дневник» ведет происхождение от одноименного сочинения Вальтера Беньямина, однако от автора 1990-х годов не дождешься знаменитой беньяминовской фразы о том, как он сидел у закрытой двери в комнату возлюбленной, ел марципаны, читал Пруста и плакал. Вот почти наугад выбранный отрывок из «Московского дневника» Катарины Венцль (1995 год):http://www.nlobooks.ru/rus/news/2116/2601/



Катарина Венцль родилась в Мюнхене в 1967. В Москве оказалась в 1994 в качестве аспирантки-русистки. Писала работу на тему "Идиомы в русском политическом дискурсе". Но под впечатлением московской художественной жизни увлеклась современным искусством. Автор многих выставок, проходивших в основном в Петербурге (последняя по времени прошла там в 2009).
Сегодня живет в Берлине. По-прежнему плотно контактирует с живущими в этом городе российскими художниками.
Работает переводчиком в МИДе ФРГ.
Ее полная худ.биография: http://sites.google.com/site/katharinawenzl/biografie-%D0%B1%D0%B8%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D1%84%D0%B8%D1%8F2

# Вечером я звоню по телефону, оставленному мне Кошляковым, но нет гудка. Позже я все же дозваниваюсь до квартиры, но Кошлякова нет дома. Подошедший к телефону бойкий дедушка скрипучим, как дверь старенького шкафа, голосом советует перезвонить завтра.

# Кошляков встречает меня на станции метро “Бауманская”. По дороге он рассказывает, что район старый, и в нем находилась Немецкая слобода. Кирпичный дом, в котором он живет, давно не ремонтировался. В коммуналке на третьем этаже у него есть скромная жилая комната. Комната обставлена скудной, простой мебелью. Одежда убрана на штангу, приделанную к стене рядом с окном. Кошляков говорит, что он при многочисленных переездах мебель с собой не берет, а оставляет. Он-де всегда живет в коммуналках близ центра, а мебель как-нибудь материализуется сама.
Мастерская Кошлякова находится этажом ниже, в восьмикомнатной квартире с высокими потолками, заселенной в основном художниками. Квартира забита холстом, рамами и картинами. От них стоит запах красок и клея. В мастерской Кошлякова сохранилась печка, облицованная кафелем. Стены обклеены белой бумагой А-второго формата, которую он задешево достал в какой-то типографии. Мастерская достаточно просторная, Кошляков складирует в ней огромных размеров произведения – немецкие фотообои, на которых он нарисовал архитектурные фантазии. Еще есть картины с изображением видов Москвы, на которых город напоминает древнеримские или древнегреческие монументы. Есть картина Садового кольца, к которой прилагается гипсовый макет фигуры советского интеллигента в галстуке, читающего книгу. Макет Кошляков нашел в развалинах мастерской скульптора Томского.
Где-то в середине длинного коридора лежит Дик – лохматая собака с чертами овчарки. Дик лениво дрыхнет, мало реагируя на происходящее. Только когда мы проходим на кухню, он медленно поднимается и плетется за нами, чтобы лечь на кухонный пол. Большая, покрашенная в темно-зеленый цвет кухня практически пуста. Трубы карабкаются по стенам, по всей длине кухни протянуты провисающие в середине веревки для белья. У простенка между двумя окнами одиноко стоит покосившаяся газовая плита. Одна из двух конфорок горит. В левом окне выбита часть стекла. Справа от двери перегородка отделяет покрытую несмывающимся слоем грязи ванну. Над ней уныло висит маленький ржавый кран, из которого капает холодная вода. Кошляков говорит, что в доме нет горячей воды и воду приходится греть на плите. В тусклом свете лампочки в туалете виднеется безнадежно почерневший унитаз. Махровая вонь столбом.
Вскипятив воду для чая, мы возвращаемся в мастерскую. Кошляков знакомит меня с обитателями квартиры – любителем песен донских казаков Шабельниковым, его бледной и худой женой Таней из Твери, недавно поступившей на отделение критики в литинститут, и подругой на данный момент пребывающего в Берлине художника Дубоссарского Викой. После некоторого количества выпитого “киндзмараули” тощая, как щепка, миниатюрная, угловатенькая Вика, покружившись под звучащий с аудиокассеты скрипичный концерт Моцарта, обессиленно падает на пол, смеясь. Кошляков на кухне играет фламенко на гитаре. Тетя Галя из деревни, живущая в каморке за кухней, выгоняет его в коридор. Ей эта музыка не нужна.
Когда мне становится плохо от выпитого вина, Кошляков предлагает мне съесть кусок хлеба с ливерной колбасой. Я, отказавшись от бутерброда, отсыпаюсь в пустующей комнате Дубоссарского.
Поздним утром Кошляков пытается заставить меня позавтракать борщом с салом, черным хлебом с толстым слоем масла, чесноком и яичницей с помидором. Твердит, что надо есть здоровую и полезную пищу. После завтрака он показывает мне фотографии родного Сальска и Москвы – руин империи.
Когда мы уже заканчиваем просмотр фотографий, в мастерскую заходит темный персонаж в светлом плаще, с зонтом в руках. Беспокойно расхаживая по комнате, он живо жестикулирует и нервно шутит тем хриплым голосом, который я услышала на днях по телефону. На вид ему около тридцати. Его зовут Авдей Тер-Оганян.
Появившееся за окнами солнце заливает мастерскую светом. Мы с Кошляковым отправляемся на прогулку. Перед бывшим монастырем из красного кирпича сидят бомжи и греются на солнце. От статуй спортсменов и каменных ваз на построенном в пятидесятые годы, ныне разрушающемся стадионе отбились целые куски. На дикорастущей траве мать, сын и овчарка играют в футбол.
За четвертым автобусным парком – церковь Петра и Павла. Кошляков говорит, что ее проект начертил сам Петр Первый. Дальше – сад и заброшенные усадьбы. Зеленая дверь в серой, облупленной стене, столб забора с таинственным змеевидным знаком. В луже на асфальте – тень от перил моста. Вдоль наклонившегося в сторону мостовой фасада покосившегося дома добираемся до “Красных ворот”, оттуда едем на автобусе по Садовому кольцу – у Кошлякова дела в “Якут-галерее”.

дальше: http://rostov-80-90.livejournal.com/170186.html#cutid1

еше: Фрагменты из "Московского дневника"
«Зеркало» 2005, №26 http://magazines.russ.ru/zerkalo/2005/26/ve1.html
drunk

Стюардесса-девушка куколка одна Она ходит туда-сюда мини-юбка да

Эйюб Зекярия оглы Ягубов
Mister Əlibala




http://chachalava.livejournal.com/115090.html


пойте вместе с ним -


Вступление – 2 раза
Самолёт Баку-Москва, уже объявлен рейс
Регистрация прошла, взлетаем наконец

Стюардесса-девушка куколка одна х 2
Она ходит туда-сюда мини-юбка да

Летит наш самолёт прямой в облака
Летит в салоне самолёта Алибала
И хорошо что есть в портфеле водка русская
Ай-балам, вилка, рюмка и салфетка, чёрная икра
И хорошо, что есть в портфеле водка русская -
Бомбавая! рюмка, вилка и салфетка, чёрная икра

Летит наш самолёт прямо в облака
Летит в салоне самолёта Алибала
И хорошо что есть в портфеле водка русская
Открывалка, рюмка, вилка, и салфетка, чёрная икра
И хорошо что есть в портфеле водка русская -
Бомбовая!, рюмка, вилка и салфетка, чёрная икра
Вступление – 2 раза
Он известный в СНГ крутой бизнесмен
Его знают в Ашхабаде, в Киеве, Москве
Пришёл из Африки бэлоснежний факс х 2
За хлор бананы предлагает Гондурас
Припев
Вступление – 2 раза
Его встретили в Москве у трапа земляки
В самый лучший увезли рэсторан Москвы
Крутою меню в «Праге» тосты до утра х 2
Лишь тосковал по стюёрдессе Алибала

Вновь будет самолёт, снова облака
И в мягком кресле наш знакомый – Алибала
И в мини-юбке стюёрдесса будет, девочка х 2
Ай, балам, кукла майска, джана х 2
Просто джигяр адына
drunk

Акция группы КАМОНО 22 июня 2007 года в Битцевском лесопарке.

Пиздец просто - новая ситуация.


Акция группы КАМОНО 22 июня 2007 года в Битцевском лесопарке.

Текст Натальи Абалаковой (ТОТ-АРТ)

Размещен также в Органайзере Андрея Ковалева>

<<Группа наших молодых друзей – Дарья Буюн, Андрей Кузькин и Хаим Сокол (недавно создавшие артобъединение КАМОНО) пригласили нас с Анатолием на свою акции в Битцевский Парк. По самому характеру приглашения мы сразу вычислили, что это будет что-то Коллективное (может быть, типа hommage a …), опять же на месте выяснилось, что Хаим звонил Монастырского и приглашал его тоже, но тот, сказавшись больным, остался лежать дома на диване. Так или иначе, такое стремление молодых художников заручиться поддержкой мэтров кажется совершенно естественным, в свое время, российские перформансисты только этим и занимались. Зрители, в основном ребята – ровесники художников, хотя среди них отмечались знакомые, родственники, и даже домашние животные, в течение часа собирались на поляне в ожидании, что их куда-то поведут. Среди ожидающих «построения» стали циркулировать какие-то невнятные слухи о том, что над местом акции уже летал милицейский геликоптер, а копы, патрулирующие Битцу, вязались к художникам на месте подготовки акции.
Наконец нас разделили на две неравные группы и повели к входу в лес параллельно друг другу. Художники несли слово СПАСИБО, составленное из отдельных букв. Дойдя до места, носители «аффирмативного» слова остановились, развернулись лицом к зрителям и три раза прокричали волшебное слово СПАСИБО. После этого предполагалось небольшое угощение чипсами и пивом, которое привезла какая-то девушка на мотороллере.

Вдруг, откуда не возьмись, со стороны леса несутся к нам карьером два всадника.

 

При ближайшем рассмотрении это оказались пьяные менты. Они начинают базарить с Кузькиным на тему: «Уберите лозунги!», а тот, что потрезвее занудно перечисляет «нарушения» - пиво, мятая трава, девушка на мотороллере, и главное «оскорбление отдыхающих» при помощи «лозунгов». Не пуганная тоталитарным прошлым молодежь попыталась с ним объясниться на тему, что они-де «занимаются не политикой, а искусством». Всадники при исполнении с этим не соглашались и упорно твердили, показывая на лес (где самодеятельные художники развесили свои поделки на деревьях, прибив их к стволам гвоздями, и пили не только пиво, но и водку): Вот это искусство, а у вас лозунги. И вы смеетесь над людьми!

Началась полемика, кто и кому и за что говорит СПАСИБО, некоторые из зрителей утверждали, что это выражение благодарности за все, место, дескать, принадлежит Богу, на что бравые милиционеры заявили, что это место не Бога, а Лужкова. Тот что был совсем пьян начинал вести себя все более агрессивно, он пытался проехать между вкопанными в землю буквами, и направлял своего битюга на беременную жену Кузькина, а другой комментировал: «Беременным женщинам надо сидеть дома». Время от времени менты делали вид, что вызывают по рации начальника на вертолете, но, судя по всему, рация у них не работала, начальник с неба так и не появился. Однако не оставляло ощущение, что где-то в засаде притаился танк.

С лошадиной морды падали клочья пены, и все это начинало напоминать какую-то сцену из раннего советского кино типа «Стачки» о разгоне демонстрации. В какой-то момент сильно пьяный коп потерял равновесие и упал под ноги собственного боевого коня, который рухнул на него. Нам же его и пришлось вытаскивать из-под испуганного миролюбивыми буквами животного. С большим трудом его подняли и посадили в седло – очевидно, у него все-таки было легкое сотрясение, и более трезвый сообщник уговорил его свалить от греха подальше.

Во время «разборки» часть людей преспокойно пила пиво, мало интересуясь происходящим (что очень трудно представить себе, если бы такая ситуация произошла, во время коллективной акции Монастырского, разве что нелюбитель стремных ситуаций Сева Некрасов незаметно слинял бы), однако, такая индифферентость, по-видимому, характерна для нового поколения.

Мы с Анатолием, занимаясь акциями (в том числе и уличными) с таким не сталкивались нигде – ни в Восточной, ни в Западной Европе, ни даже на Ближнем Востоке. Похоже, что и в Москве, по крайней мере, в «зеленой зоне» ничего подобного не происходило. Мои иностранные друзья, которым я писала об этом эпизоде, стараясь не сгущать краски, ответили мне, что они этим обеспокоены и это вовсе не смешно.

Может быть они правы. Ввиду недавних событий (я имею в виду выставку господина Кулика в Доме Художника»), складывается впечатление, что под сенью нового официоза и капитала одним «современным» художникам можно будет делать все, что угодно –лаять, кусать, развлекаться с животными, нимфами, хоть с валеным сапогом, - а других вытряхнут из последних подвалов.

drunk

sven gundlah

Свен Гундлах

Четверо из его народа

Известный мастер приблатненного концептуализма С.Гундлах (ех-МУХОМОР, СРЕДНЕРУССКАЯ ВОЗВЫШЕННОСТЬ) создал данный труд в 1986 году, вскоре после возвращения из двухгодичной ссылки на Сахалин. Пьеса изначально возникла как сценарий для квартирного хэппенинга. В аутентичном виде она представляла собой пухлую пачку из 308 листов - по одной реплике на каждом. Четыре исполнителя с соблюденным половым соответствием должны были сесть перед пачкой и, переворачивая листы, произносить свои, неизвестные им реплики. Акция в результате так и не состоялась, но, по утверждению С.Гундлаха, тем не менее, оказала серьезное влияние на приватную жизнь лиц, намеченных им для ее исполнения.

Collapse )